07.06.2017 - форуму исполняется два с половиной года. Поздравляем всех с этим знаменательным событием! В честь этого обновлён дизайн. Обо всех замеченных ошибках сообщать СЮДА
Открыты вечера с нашим дизайнером. Пообщаться с художником можно ЗДЕСЬ

ПравилаF.A.Q.СюжетГостеваяВнешностиРоли (сказки)НужныеШаблон анкетыОбъявленияХронологияАльманах
нужные персонажи: Максимус, Галахад, Пасхальный Кролик, Одиль, Герда, Ханс

Once Upon A Time: The magic of the North

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



IMagic

Сообщений 1 страница 11 из 11

1


http://storage2.static.itmages.ru/i/17/0507/h_1494165170_7546504_96fa22200a.jpg
Название истории:
IMagic
Герои:
Эмили Джейн, Александр & Мишель Нильсен
Время и место сказочного действа:
15 сентября, время к обеду. Дом Нильсенов.
Предисловие:
В поисках атланта, оцифровавшего магию для пользования всех желающих, Эмили Джейн встречается с Дроссельмейером – человеком, который бывал в Атлантиде, и которому приходилось сталкиваться с ее обитателями и технологиями.

+1

2

К полудню у Эмили Джейн получилось привести себя в порядок. Дом Луноликого старался показать женщине, что она не осталась одна. Как будто кто-то участливый прибрался в комнате, согрел её дыханием и тихо вышел вон за секунду до появления гостьи. Тронутая этой внимательностью, Эмили Джейн не стала пренебрегать возможностью осмотреться и подкрепиться.
Вот только с отдыхом не вышло. Стоило Эмили присесть без дела, и ей не хватало воздуха. Мысли возвращались к Питчу и лихорадочно метались вокруг него. А ведь именно это открывало кошмарам дорогу к помыслам живых. Жуткое чувство беспомощности цеплялось за запястья. Единственный путь справиться с ним — шагнуть навстречу и делать что должно, без оглядки на то, что будет.
Так Эмили и поступила, выскользнув из дома, как только обжила комнату и поздоровалась с садом, похожим на земное отражение маленького уголка ее зеленых владений в Атлантиде. Стоило закрыть за собой калитку, и ощущение возвращения на родину ушло, оставив после себя только пыльцу на пальцах. Но ничего. К этому Эмили Джейн уже привыкла.
Отыскать лавку игрушек в городке оказалось достаточно просто. Гораздо проще, чем осознать, что она действительно принадлежит мастеру Доссельмейеру. Нет, мастер вовсе не сторонился женщин, и не было похоже, что удивительный кукольник опасается семейной жизни как капкана. Но всё же, из рассказа городской сплетницы можно было выбрать сколько угодно сомнений, как изюминок из кекса.
За обоими этими занятиями Эмили Джейн упустила момент, и лавка смогла поприветствовать Эмили Джейн только вывеской «закрыто». Погладив изображение красивой птицы на входе, женщина согласно кивнула своим мыслям и пошла в обратную сторону. Возможно, это было и к лучшему: как ни мал городок, а всё же неловко отвлекать уважаемого человека от работы.
Разыскивая нужный дом, Эмили Джейн дважды прошла мимо цели. В первый раз ее подцепили мысли о том расплывчатом «скоро», к которому так нужно было укрепить сердце и изгнать малейший страх. Эмили очнулась только когда едва не шагнула под авто, не так уж и быстро катившийся по улице двумя кварталами дальше места ее назначения. Второй раз промах вышел лишь на два дома, и он был настолько маленький и неподходящий женатому кукольных дел мастеру, что Эмили Джейн быстро сориентировалась и нашла нужную дверь.
Что же, стоило надеяться, что Сторибрук не исказил черты лиц жителей ее мира до неузнаваемости.
Решившись, Эмили Джейн нажала на кнопку звонка. Мелодичный перелив, превративший на несколько секунд весь дом в музыкальную шкатулку, как бы одобрительно похлопал Эмили Джейн по плечу: ты на верном пути.

+2

3

- Не в моих правилах вмешиваться в их жизнь, если только они не нуждаются в уничтожении. Те, кто уходят от меня в мир, сами прокладывают себе дорогу, я им не помощник и не противник. Однако здесь все немного иначе, и дело вовсе не в моем тщеславии изготовителя, не желающего терять свое клеймо на одной из работ.

Разговор шел о Суок. Александр и Мишель, по обыкновению, проводили обеденный перерыв дома: он вернулся из лавки, она – из клиники при приюте. Мясо кролика было замариновано с можжевельником и коньяком уже с утра, и все что оставалось – это обжарить его на сковороде, чем Дроссельмейер и занимался, рассказывая жене о сегодняшней встрече. Конечно, Мишель с присущей ей прямотой спросила, в чем здесь повод для беспокойства – хочет Суок быть человеком, так пусть им и будет, Голубая фея уже проделывала такие фокусы с деревянными мальчиками. Чтобы по-настоящему ответить на этот вопрос, следовало начать с Атлантиды, и, протыкая мясо зубочисткой, Александр раздумывал, хватит ли на это одного обеда. До сих пор он ни разу не говорил с ней ни о Золотом Городе, ни о своей с ним связи. Сначала он не был уверен в том, что она сможет воспринять знание о подобном месте без своих королевских амбиций, а потом тема просто не требовала поднятия. Теперь, когда это пришлось к разговору, он не собирался что-либо утаивать. В конце концов, Пат и сама имела косвенное отношение к Атлантиде – исцеление ее проклятья он когда-то добыл именно там. Все было связано, и связь была крепка.

На полумысли его прервал звонок в дверь – второй по счету. Ну, вряд ли и Коломбина решила найти меня сегодня, добродушно усмехнулся он про себя и отер руку о фартук.
- Последишь минуту? Я открою.

Открывать гостям он предпочитал лично – зачарованный им самим еще до проклятья дом иногда капризничал и пытался пробовать уловки, подсмотренные зеркалами в фильмах ужасов по телевизору в гостиной. Сейчас, впрочем, ничего подобного не последовало – за спиной Александра в дверном проеме только скользнула любопытная рябь по обоям, а деревянная кукушка, вспорхнув, уселась на крыше часов-скворечника. С той, кто стоял за порогом, дом решил не шутить.

- Эмили Джейн, - он только улыбнулся. – Я даже не могу сказать, что удивлен. Холизм сегодня не оставляет шансов.

Вероятно, он не ошибся бы, сказав, что их общий друг почтил этот мир своим присутствием – это одно делало случайности особенно не случайными. Но вслух говорить это было, разумеется, ни к чему.
Время добавило Дроссельмейеру не так уж много штрихов (Пат утверждала, что помнит его в его двадцать пять, и он уже тогда не был молодым), ну а хозяйка сада в своей спокойной красоте и детской пытливой внимательности осталась неизменной – на первый взгляд. В последнее время ее кожу обветривал не бриз Золотого Города. Было что-то еще, но к чему пытаться разгадать все тайны мироздания, стоя у двери?
Он помнил, что к бурному проявлению эмоций они относятся одинаково, поэтому просто тепло взял ее ладони в свои. Уловил отголосок магии, распускающей юные клейкие листья на иссохшей ветке.

- Идем, - Александр отступил, пропуская гостью в дом. – Я познакомлю вас с Пат, и ты расскажешь, что тревожит Атлантиду в Сторибруке, - он повысил голос, перекрывая цокот собачьих когтей по полу. -  Мишель, дорогая, будь добра, поставь нам еще один прибор!

+2

4

- Ты сделал её из какого-то особенного дерева, которое не поддается фейской магии? – Мишель вопросительно изогнула бровь, отрываясь от шинковки зелени в салат. Традиции в этой семье были на первом месте, поэтому, когда не случалось чего-то непредвиденного, завтрак готовила она, мясо, в основном, было на попечении Дроссельмейера, когда она к обеду нарезала салат, а ужин мог меняться. Неизменно было то, что они собирались и обсуждали всё, что происходило с ними за день пока резали, жарили, варили и сервировали стол. За едой следовало говорить только о хорошем, потому что никто не хотел получить несварение из-за плохих новостей. - Она ушла в мир, хочет стать человеком, а ты не вмешиваешься в жизнь своих творений, если только… Выходит, ты считаешь, что она станет опасной и потребует уничтожения?
Рассказ о том, что нашлось одно из лучших творений Александра, был приятным и интересным, Мишель даже успела предложить позвать девочку на кофе с лимонными меренгами, но передумала, когда во всей этой истории что-то стало её настораживать. Она как раз сервировала стол по всем правилам, ставя фужеры и бутылку розового вина, которое открыто было некоторое время назад, чтобы успело «продышаться», когда раздался звонок в дверь.
- Мы ждем гостей? – Пат полюбопытствовала вслед уходящему к двери кукольнику, заняв его место у плиты и аккуратно переворачивая кролика на сковородке. Дверь открывал, по традиции, тоже Дроссельмейер, потому что дом обладал собственным представлением о гостеприимстве, своеобразным и, иной раз, неуместным юмором. Мишель препиралась с ним по пять раз на дню: дом так и не смог ей простить то, что в свое время они все оказались из-за её излишней осторожности и тяжелого подсвечника, которым она ударила по голове Христиана. Пирлипат считала, что нельзя быть таким мстительным и злопамятным, оставляла ему книги по этикету на правильных страницах, иногда получала потом разорванные у порога газеты, в обрывках которых целым оставалась фраза «клиент всегда прав». Отношения были уже далеки от военных, как в самом начале, но настороженные. Со стороны легко можно было сказать, что и Дом привязался к Мишель, и Мишель к Дому, но признаться в этом и нарушить ещё одну традицию никто не мог.
Голос Александра из прихожей донёс, что у них-таки гости. Разговор про Суок откладывался минимум до ужина, а Пат было ужасно любопытно узнать уже сейчас, в чем же проблема куколки.
- Добрый день, – она как раз раскладывала приборы и ставила ещё один бокал для гостя, когда появился Дроссельмейер, а гость оказался гостьей. Мишель внимательно посмотрела на женщину, потом перевела вопросительный взгляд на мужа, осмелившегося привести её на их семейный обед. Действие требовало объяснения. - Прошу, садитесь, будьте как дома.
И в радушном приветствии необходимость объяснения очень хорошо чувствовалась.

+2

5

Время обошлось с мастером Христианом по-дружески: только уложило мудрости в лучики морщинок у глаз. Упрямую решительность в складки у губ, должно быть, оставили истории вовсе не добрые, но это был все тот же Доссельмейер, мастер над ожившей материей. Может быть, даже слишком неизменный и уместный для потерянного и растерянного места, подобного Сторибруку.
О сдержанную улыбку мастера бессильно разбились городские домыслы и все то, что выведенный из равновесия рассудок Эмили Джейн успел предположить. Уже само спокойное приветствие мастера дисциплинировало.
Должно быть, его ученик чувствовал то же, берясь за инструмент под внимательным взглядом наставника.
— Возможно, в звёздном календаре этот день отмечен как день прошлогоднего снега, — заметила Эмили Джейн, по-своему расценив замечание Доссельмейера. Она приветливо сжала сильные и теплые руки мастера. Ей, пришедшей из сентября и одиночества, это прикосновение было что участливый луч, проглянувший в приоткрытые веки туч. — Здравствуй, мастер Христиан.
Прежде, чем проследовать за хозяином, Эмили Джейн поздоровалась и с домом, вежливо отметив его безупречную форму.
А еще — подать руку черному псу, обследовавшего ладонь со всей пристрастностью исполнительного констебля. В ладони не было ничего вкусного, но снисходительное одобрение Эмили Джейн всё же заслужила, как и право почесать собаку за ухом и пройти дальше, на кухню.
В этом строении, как и в других творениях кукольника, слышалось живое дыхание, более мистическое, нежели любая магия.
В женщине, ожидавшей их на кухне, тоже чувствовались отголоски творения, но тон его был совсем иным: звонким и легким, как колокольчики из стекла. С таким просто переборщить и осыпать все вокруг ранящими осколками.
Эмили Джейн потребовалось несколько раз перевести взгляд с Доссельмейера на его супругу, чтобы уловить общее между ними. Бывает ведь и так, что люди рядом резонируют, усиливая друг друга. И одного взгляда достаточно, чтобы понять — одна сатана. Рядом с Доссельмейером его жены было мало, и это расположило Эмили Джейн к новой знакомой.
— Добрый день. Я прошу меня извинить за это вторжение, я не хотела мешать. Меня зовут Эмили Джейн.
Женщина взглянула на Доссельмейера. Имел ли он в виду, что Пат известно о легендарной Атлантиде, и никаких обоюдных секретов в этом доме вовсе нет? Эмили не могла сказать наверняка. Слишком по-разному светились супруги.
— Я здесь по поручению и за советом. Спасибо.
Последнее относилось к приглашению. Его Эмили покорно приняла. И замолчала, не желая делать из своих странных новостей приправу к слишком хорошим для них блюдам.

+2

6

Кажется, это называется – попасть меж двух огней, мысленно поделился Александр с псом, которого в дань профессору Толкину звали Хуаном (вторая собака была просто Лэсси). В ответ в карих глазах пса отразился скептицизм, говорящий, что в иронии хозяина он находит только долю иронии.

Взгляд жены можно было понять. Принцесса Пирлипат родилась с алмазным внутренним стержнем и буквально с двух лет предельно точно знала, что правильно, а что нет, имела обо всем собственное независимое суждение, и имела четкое представление о том, чего хочет. Она была той редкой королевской дочерью, что занимала как по меркам сшитое для нее место и не мечтала ни о свободе, ни о героических приключениях, ни о том, чтобы сбежать с простолюдином и выйти замуж по любви, избежав династического брака. Еще одна причуда мироздания, ведь Дроссельмейер, несмотря на свое двойное имя, по рождению был самым настоящим простолюдином. Их супружеству – супружеству после того, как Сторибрук обрел память, - пришлось сшлифовать немало старых разночтений, скрупулезно отделить правду брака под проклятием от фальши и каким-то образом встроить в систему факты, которые, став из забытого прошлого настоящим, напомнили, почему раньше подобная связь им обоим показалась бы немыслимой. Не самый легкий созидательный труд в карьере «мастера Христиана», но он стоил усилий. Не пытаясь давить на внутренний стержень Пат, он сумел сгладить самые острые ее углы, в том числе научив не только слушать, но и слышать, и не сомневался, что в свою очередь сам получил от нее что-то. Кроме всего прочего, на их отношения накладывало свой оттенок знакомство с самого начала ее жизни. Маленькая Пат была его первой любимицей и огромным вдохновением; она росла у него на глазах, и воспоминание об этом не вызывало никаких морально противоречивых чувств – только глубинную нежность.

Но, так или иначе, Мишель и в Сторибруке оставалась королевой – да и не будь она ей, любая женщина деликатно бы захотела объяснений, если бы ее муж без предупреждения привел на семейный обед старую знакомую (в случае Эмили Джейн – красивую старую знакомую), о которой она прежде ничего не слышала.
Впрочем, здесь не было проблемы. Сама судьба подгадала разговору от Атлантиде случиться сегодня. Эмили, столь по-диктаторски усаженную за стол, стоило спасти от неловкости момента, Мишель – от лишних домыслов, а ему самому – собрать воедино все витающие в воздухе нити.

- Садись, я всем положу, - пройдя вслед за гостьей, Александр привычным движением отодвинул для жены стул. – Эмили Джейн, однажды ты заочно слышала о Пат. Она – та самая девочка, за исцелением для которой я приходил в Атлантиду. Эмили Джейн, в свою очередь, - продолжил он, обращаясь уже к Мишель, - волшебница, позволившая мне взять из своего сада древесину, из которой родилась Суок. И ядрышко Кракатука, и моя кукла имеют общую родину, и, думаю, ты можешь быть права – на дерево оттуда может и не действовать магия фей. Атлантида – закрытый мир, и имеет свои законы чародейства.

Покончив с сервировкой мяса – собаки вдвоем с дисциплинированной тоской смотрели от порога – Дроссельмейер взялся за бутылку, которая к этому времени как раз должна была продышаться. Эмили была тревожна, он чувствовал это, несмотря на ее полное внешнее самообладание. Кто дал ей поручение, он представлял, но не представлял, какое, пусть даже самое сложное задание, может вывести ее из равновесия.

- Эмили Джейн не любит покидать своего сада без крайней на то необходимости,- он слегка улыбнулся. – По крайней мере, если ничего не изменилось за несколько десятков лет с нашей встречи. Необходимость же, как правило, в делах Атлантиды. Не уверен, но могу предположить, что Сторибрук вновь сумел поразить само мироздание.

+2

7

Мишель сразу поняла, что гостья издалека: в ней не было какой-то неуловимой схожести, которая прослеживалась во всех жителях Сторибрука несмотря на все различия. Не было пыли, возможно, и лёгкого ощущения упадка, но так сразу и не выразить словами – это будило любопытство, но открыто его показать было ниже достоинства королевы.
И всё же… Новые люди не появлялись в Сторибруке, потому что каждый знал о защитном заклинании, наложенном по инструкции Тёмного Белль; город был отрезан от остального мира, здесь пришельцы были только предвестниками надвигающейся бури. Пирлипат поджала губы и нахмурилась в ответ на свои мысли, кивая Дроссельмейеру и садясь на свое место.
- Благодарю, - принимая галантность как нечто само собой разумеющееся, Мишель, пусть и с большим недоверием и осуждением, сумела осознать, что в новом мире никто не обязан придерживаться классического воспитания и этикета. Объяснения Христиана она выслушала внимательно, чуть запрокинув голову назад и откинувшись на спинку стула, вслушиваясь в интонации и обдумывая то, что услышала. Про Атлантиду она слышала первый раз, и внутри зашевелилось лёгкое недовольство и досада, что она теперь будет выглядеть дурочкой, в то время как муж и его гостья начнут обсуждать то, что ей неведомо. Пат внимательно посмотрела на Эмили Джейн, потом на Дроссельмейера, потом снова перевела взгляд на Эмили Джейн, и, наконец, улыбнулась, приняв для себя решение, – Не стоит извиняться. Выходит, вы проделали долгий путь? – она дождалась, когда муж займет своё место за столом, разлив по бокалам вино, и подняла свой, предлагая тост. – Что же, в таком случае, ваше здоровье, Эмили Джейн, и за благополучие Атлантиды, из которой вы прибыли, - Пат сделала глоток, подержала вино на языке, после чего с удовлетворением кивнула и поставила бокал на место, принимаясь за мясо. – Я не слышала эту часть истории про орех Каракатук, но Христиан непременно её поведает мне за ужином, - она с трудом смогла задавить приказной тон. Пирлипат начинала ощущать, что не знает чего-то очень существенного, если эта таинственная Атлантида закрыта для простых смертных включая её, но туда смог попасть Дроссельмейер. – Я очень благодарна за то, что позволили взять орех Каракатук. Обычно мы не говорим о делах за едой, но какая беда могла настигнуть ваши благословенные края?
Во всём этом явственно читались отголоски старинных королевских приемов, шелест парчи и мерцание свечей, выученные до безусловного рефлекса официальные фразы вроде «Я, Пирлипат, королева Валь-Миракаля, от лица всего моего народа благодарю вас…».
- Но прежде, разрешите наш с Христианом небольшой спор, - позволив говорить о делах, Пат изящно уводила внимание гостьи в другую сторону. – Подействует ли на древесину из Атлантиды фейская магия? Сможет ли кукла, созданная из подобного материала, стать человеком? Мы видели, что подобное возможно с материалом из Зачарованного леса, но ничего не можем точно сказать о подарке из Атлантиды, а одна куколка, ставшая здесь девочкой пятнадцати лет, очень хочет стать человеком. И, если хотите, я могу сварить после кофе.

Отредактировано Michelle Nielsen (2017-06-01 11:10:09)

+2

8

Неловкость момента знакомства заставила Эмили Джейн пожалеть о своем скоропалительном решении увидеть Доссельмейера, не откладывая в долгий ящик. Но под его хозяйским словом она бледнела, а незнакомые друг другу женщины уже не были безымянными и неведомыми, и оттого смотрели иначе. Вполне отделаться от любопытства Эмили Джейн не удалось, но ее родина изобиловала историями о чудесном восхождении простородных честности и трудолюбия на трон через любовь. Стоило немного задуматься об этом, и даже тени недоумения почтительно удалялись донимать кого-нибудь еще. Эмили Джейн всего лишь позабыла об этом, слишком долго пробыв в тех местах, где "долго и счастливо" или недостижимый идеал, или обыденная повседневность.
Напоминание о чистых силах как будто погладило Эмили по затылку теплой рукой.
— Я обязательно передам эту благодарность Наместнице, когда увижу ее вновь, ваше величество. Моя роль в вашей истории невелика — я лишь посланница воли правителей Атлантиды, не больше.
Улыбка Луноликого повисла где-то над беседой, неуловимая, но ясная, как отражение месяца в стоячей воде.
С королевой нельзя было поспорить в изяществе движений и легкости обращения что с приборами, что с темами беседы. Не Эмили Джейн, по крайней мере, но в её признании этого не было досады. Она никогда не хотела быть знатной дамой, и этот день напоминал ей, почему.
— Благодарю вас, — не стала отказываться Эмили. — Дерево из Атлантиды поддастся магии феи, но оно обладает и собственной, потому может проявить своеволие. Эта яблоня... она была самой непредсказуемой. Могла быть чарующей и плодоносной, а в иной раз — горьким дичком.
Эта яблоня была посажена в час сомнений и смирения. Вспоминая об этом, Эмили дала себе слово увидеть пятнадцатилетнюю девочку Суок, выточенную из древесины первого саженца в саду. Может быть, не стоило ворошить прошлое, но прошлое уже было здесь и догоняло Эмили без ее на то желания.
— Что же с ней станет в этом мире... магия здесь чужеродна. И поэтому я здесь, по следам мага, что сделал из волшебства программу для телефона и позволил ей оказаться у простых людей, не ведающих ни ее ценности, ни цены.

+2

9

- Я опасаюсь не столько того, что магия Голубой звезды окажется недейственной или войдет в непредсказуемый резонанс с древесиной… хотя и это вполне возможно, - Александр покачал в руке бокал. - Меня тревожит резонанс, условно говоря, ментальностей. Суок - дитя Атлантиды не только телом, но и духом. Она мое воспоминание о ясности мысли и неприятии тех качеств, которые заставляют людей блуждать в потемках. И если она решит в полной мере перестроить свою психику под человеческую, это может свести ее с ума.

Законы творения действовали всего лишь чуть более прямолинейно, чем определяющие человека законы происхождения. Можно стремиться соответствовать своему происхождению, или можно всеми силами пытаться его победить, но, так или иначе, оно определяет и тех, и других. И Пат с ее короной, и маленького крестьянина, поклявшегося быть для своего сына отцом лучшим, чем был для него его собственный, и Эмили Джейн, о семье которой Христиан имел определенное молчаливое предположение. За самим Дроссельмейером водился грех гордыни – он никогда не пытался разыскать отца, которого не знал, и привык думать о себе как о начале, а не как о продолжении. Но и он не отрицал, что именно происхождение дало ему способность одинаково свободно чувствовать себя в деревне, в лесу и во дворце.

По-видимому, в отличие от гостьи. Александр взглянул на нее с ласково усмехнувшимся прищуром: полно, Эмили Джейн, мы перед тобой младенцы, вовсе не обязательно принимать эти ритуалы так бережно, если они тебе неудобны.
В подтверждение протрусивший через столовую черный пес растянулся под столом и с тяжелым вздохом положил тяжелую голову на туфли Эмили. Дроссельмейер не стал его сгонять, вместо этого подведя черту своим неутешительным суждениям.

- Как бы то ни было, Суок нашла меня сама, и я думаю, что справлюсь со всеми вопросами. Ты можешь гордиться крестницей, Эмили – она выросла настоящей красавицей.

Но если разговор о яблонях, куклах и далеких странах еще как-то мог ужиться с обедом, то от принесенной следом вести душа приготовленного кролика окатила Христиана просто-таки ушатом презрения. Он отложил вилку с ножом и сцепил пальцы.

- Программу для телефона? – переспросил он. – Ты имеешь в виду, кто-то выложил магию в интернет и сделал ее доступной для скачивания?

Изобретательно, признал Дроссельмейер про себя. Гораздо изобретательнее, чем выжигать все вокруг файерболами или создавать ледяные проклятья. Дай людям в руки магию – и всё вокруг обречено. Он не был поклонником фэнтези-серий, в которых существовали целые школы волшебства. Во всей его жизни людей, которые, обретя магию, были способны справиться с ней, а не стать ее жертвами, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

- Значит, ты ищешь мага, имеющего отношение к Атлантиде, - это значило, что, разыскивая его дом, Эмили Джейн должна была подозревать его, но Александр не винил ее в этом: люди могут изменяться. – Если бы в Сторибруке был настоящий атлант, думаю, я знал бы об этом. Но не могу сказать того же самого о полукровках... Думаю, прежде чем строить догадки, я бы взглянул на то, что представляет из себя эта программа. Что скажешь, Мишель?

+2

10

Спорить с Христианом в том, что касалось его работ, Пирлипат могла, но всё же считала не самой разумной идеей даже для себя. Поэтому она могла только задавать вопросы, слушать ответы и размышлять, а прогнозы для Суок выходили не самыми радужными.
- Что же, значит, быть ей куклой, - Мишель подытожила всё сказанное невозмутимо отрезая кусочек кроличьего мяса. Хотя возможность сойти с ума совершенно не была единственно-верной и непоколебимой. Наверняка существовал путь, пройдя по которому девочка Энни сможет остаться человеком в любом из миров, но этот путь ей нужно было искать уже самой, если у неё останется желание после разговора с Дроссейльмейером. – Или же снова произойдет чудо, и она станет человеком, очень хорошим человеком.
В Валь-Миракле чудеса воспринимались почти как повседневность, без благоговения и придыхания, потому что там, в Зачарованном лесу, всё дышало магией. В этом мире чудеса обретали цену как в прямом, так и в переносном смысле.
- Хотя мнение фей тоже было бы интересно выслушать, - она бросила взгляд на мужа. – Ради полноты картины.
К феям же у Мишель было странное отношение. Она не относилась к ним плохо, хотя с высоты своего трона всё ей казалось не таким важным, как проблемы государства, но при этом у неё осталась жгучая детская обида. Когда же Пат пыталась разобраться в себе, то и обида оставалась просто недоумением и незаданными вопросами, единственным ответом на которые могла быть бессмысленная философская фраза «каждый должен пройти свои испытания». Но факт оставался фактом – фея-крестная, в ведь у неё должна была быть фея-крестная, не защитила девочку от Крысиной королевы в свое время. И неважно, что период уродства не остался для неё чем-то крайне болезненным и горестным, каким это было для родителей, а стал временем для обучения всему, что потом ей помогало в жизни. Но почему? Почему так было?
А ещё она теперь знала, что на загадочной Атлантиде правила женщина.
- Кто-то отцифровал магию? – женщина с удивлением посмотрела на собеседников. – А такое возможно? Поразительно, - Пат задумалась о том, какое это красивое и изящное решение. Это решение многих проблем. И создание ещё большего количество новых – это она, разумеется, не могла не понять сразу же. Любой инструмент, а магия была инструментом в её понимании, в руках дилетанта превращался в стихийное бедствие. – А для чего? – это был первый вопрос, который у неё возникал. Не «как» или «кто», даже не «почему», а для чего это кому-то потребовалось. – Слить в интернет магию – это ведь весьма… весьма неожиданный шаг для тех, кто попал в этот мир из-за заклятий. Все так оберегали город от чужаков, от того, чтобы кто-то узнал о нашей истинной природе, чтобы вот так… - Мишель выразительно закатила глаза, но отложила приборы. – Кажется, я лучше сварю кофе. И принесу телефон, - она поднялась из-за стола, всё ещё мысленно досадуя даже не испорченному аппетиту, а тому, что никто больше не вскакивает по стойке «смирно» едва она встает. Это маячило где-то на уровне подсознания, привычек и воспитания. В гостиной она достала из сумочки айфон, с которым и вернулась на кухню. - Эмили, вы знаете, как называется это приложение? Хотя, я думаю, что можно просто в маркете посмотреть новинки или самые популярные за последнее время… Вот какое-то… Судя по отзывам о поразительной полезности – это то, что мы ищем. Даже бесплатное.
Она нажала «скачать» и положила на кухонный стол телефон, возвращаясь к вопросу кофе. Кажется, что послеобеденная часть рабочего дня теперь обойдется без них с Александром.

+1

11

Красавица... Эмили Джейн вспомнила старую яблоню, корень и исток всего её волшебного сада. Вспомнила как несмелый бледный росток, не вполне уверенный, что имеет право подниматься так высоко над землёй — аж по пояс садовнице. Вспомнила как крепкое взрослое дерево, склоняющееся под тяжестью плодов и чужих воспоминаний, роняющее густую не по погоде тень. Вспомнила как искалеченное тело, грузно ударившееся о сырую землю, но не обернувшееся ничем, кроме едва способной на отклик древесины. Память её, легко проскользив по всем временам и чувствам, легко ушла и дальше: туда, где не было Эмили Джейн. Она вспомнила человеческое лицо яблони, удивительно живо — живее, чем у многих настоящих людей. Эмили была уверена, что узнает её, когда увидит.
Это... утешало, наверное.
Суок.
Тёплое имя, чуть вздёрнутое на кончике, как носик очаровательной проказницы. Если оно — правда, то Христиан справился с её просьбой. Впрочем, Эмили Джейн не сомневалась, что так и будет.
— Всё так. Насколько я могу понять. Технологии этого мира для меня всё ещё большая загадка. Поэтому лучше я объяснить не смогу. Для меня это не менее поразительно.
Эмили не могла не думать, что впоследствии ей придётся вернуться в Атлантиду за техномагом, что согласился бы разобрать эту цифровую магию по битам и развеять так, чтобы и памяти о ней в этом мире не осталось. Даже если ломать во всех мирах куда проще, чем строить.
— Когда я найду создателя, я задам ему этот вопрос. Возможно, это попытка приблизить этот мир без магии к Зачарованному Лесу или даже к Атлантиде. Без понимания, сколь многим это прогрессорство может навредить.
Королева вышла, а Эмили Джейн почесала затылок устроившемуся у её ног псу. Ей не на что было установить приложение — из этого мира она уходила, забрав с собой только то, что было на ней, и ничего больше. Тогда ей казалось, что в этом поколении она не вернётся сюда.
Благодаря Доссельмейеру и Пирлипат она почти забыла, почему предпочла бы не возвращаться, а благодаря паузе, вспомнила. И тут же прогнала мысли о Питче. Нужно было сосредоточиться на задаче здесь и сейчас.
Никто из них не подозревал, чего ждать от приложения. Чего ждать от устройства в изящных руках королевы Пирлипат.
На всякий случай — чего угодно.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC